Лечение HER2-позитивного раннего (минимального) рака молочной железы


DOI: https://dx.doi.org/10.18565/pharmateca.2022.7.43-48

Песоцкий Р.С., Семиглазов В.Ф., Целуйко А.И., Соколова М.Д., Мортада В.В., Табагуа Т.Т., Криворотько П.В.

Национальный медицинский исследовательский центр онкологии им. Н.Н. Петрова, Санкт-Петербург, Россия
Для женщин, страдающих раком молочной железы (РМЖ) II или III стадии предоперационная или неоадъювантная системная терапия дает клинически значимый эффект в виде уменьшения размера опухоли, что может влиять на объем хирургического вмешательства на молочной железе и на подмышечной области. Кроме того, использование предоперационного лечения предполагает индивидуализацию терапии в зависимости от степени лечебного патоморфоза, что служит прогностическим маркером и может выявлять женщин с резидуальной опухолью, которым потребуется дополнительная адъювантная системная терапия. В 2021 г. St. Gallen одобрил предоперационную системную терапию в качестве эффективного варианта для женщин со II или III стадией HER2-позитивного или трижды негативного рака молочной железы (ТНРМЖ). Неоадъювантная терапия предпочтительна при II или III стадии и при ER-позитивном РМЖ на более высоких стадиях. Десять лет назад было предложено использовать прогностическое измерение pCR в качестве конечной точки для ускоренного утверждения схем лечения в условиях неоадъювантной терапии. Несмотря на десятки рандомизированных исследований с различными схемами терапии, только один препарат (пертузумаб) на сегодняшний день получил одобрение по показателю pCR. Аудитории и Панели St. Gallen-2021 экспертов был задан вопрос: является ли pCR подходящей конечной точкой для определения стандартных режимов лечения РМЖ на ранней стадии? Панель экспертов (60%) и аудитория (83%) полагают, что pCR не является подходящей конечной точкой для определения стандартных режимов нео/адъювантной терапии, отдавая предпочтение более долгосрочным конечным точкам, таким как безрецидивная или общая выживаемость, обычно используемым для утверждения новых методов лечения. Но прогноз после достижения полного патоморфологического ответа (pCR) конкретного подтипа опухоли обычно одинаковый независимо от того, какое лечение использовалось для достижения этой цели. В итоге можно сделать два вывода: исследования по неоадъювантному лечению, цель которых определение стандартов лечения, должны включать долгосрочное наблюдение с надежными данными о рецидивах и выживаемости, и стратификация риска на основе pCR после неоадъювантной терапии служит стратегией оптимизации постнеоадъювантного лечения. Предпочтительны неоадъювантные схемы лечения HER2-позитивных опухолей (трастузумаб и пертузумаб в сочетании с химиотерапией таксанами и/или на основе антрациклинов или платины). Постнеоадъювантная терапия часто подбирается в зависимости от степени резидуальной опухоли после предоперационного лечения. Пациенты, достигшие полного патоморфологического ответа (pCR) после стандартной неоадъювантной химиотерапии, должны придерживаться стандартной адъювантной терапии (например, поддерживающей анти-HER2-терапии). Панель экспертов St. Gallen-2021 одобрила применение трастузумаб–эмтанзина в адъювантном режиме для пациентов с резидуальным HER2-позитивным РМЖ после стандартных неоадъювантных режимов с низким порогом для назначения лечения (включая резидуальную опухоль <5 мм и ypN0). Эксперты St. Gallen-2020 не считают, что применения капецитабина (при ТНРМЖ) или трастузумаб–эмтанзина (при HER2+ РМЖ) при наличии остаточной (резидуальной) инвазивной опухоли достаточно, чтобы пациенты могли избегать хирургического вмешательства с подмышечной диссекцией. Почти всем пациентам с инвазивным РМЖ рекомендуется получать адъювантную системную терапию. Порог для начала лечения очень низкий даже среди злокачественных новообразований без метастатического поражения лимфатических узлов. Рекомендовано назначать адъювантную эндокринную терапию почти всем пациентам с ER-позитивным микроинвазивным РМЖ или минимальным размером (≥1 мм) опухоли для уменьшения риска отдаленных и местных рецидивов, а также вторичного РМЖ. Порог для назначения адъювантной химиотерапии с таргетной (анти-HER2-терапией) при HER2-позитивном РМЖ равняется ~5 мм. Почти половина экспертов St. Gallen-2021 рекомендовали химиотерапию и анти-HER2-терапию также для ER-негативных, HER2-позитивных опухолей размером<5 мм.

Литература


1. Burstein, H.J., Curigliano, G., Th rlimann, B., et al. Customizing local and systemic therapies for women with early breast cancer: the St. Gallen International Consensus Guidelines for treatment of early breast cancer 2021. Ann Oncol. 2021;32(10):1216–35. 10.1016/j. annonc.2021.06.023.


2. Gianni L., Semiglazov V., Eiermann W., et al. Neoadjuvant and adjuvant trastuzumab in patients with HER2-positive locally advanced breast cancer (NOAH): follow-up of a randomised controlled superiority trial with a parallel HER2-negative cohort. Lancet Oncol. 2014:640–47. Doi: 10.1016/S1470-2045(14)70080-4.


3. Gianni L., Semiglazov V., Manikhas G.M., et al. Neoadjuvant trastuzumab in locally advanced breast cancer (NOAH): Antitumour and safety analysis (abstract 532). J Clin Oncol. 2007;25:532.


4. Gianni L., Semiglazov V., Manikhas G.M., et al. Neoadjuvant trastuzumab plus doxorubicin, paclitaxel and CMF in locally advanced breast cancer (NOAH trial): Feasibility, safety and antitumor effects (abstract 144). ASC Breast Cancer Symposium, 2007.


5. Gianni L., Eiermann W., Semiglazov V., et al. Neoadjuvant chemotherapy with trastuzumab followed by adjuvant trastuzumab versus neoadjuvant chemotherapy alone, in patients with HER2-positive locally advanced breast cancer (the NOAH trial): a randomised controlled superiority trial with a parallel HER2-negative cohort. Lancet. 2010;375:377–84. Doi: 10.1016/S0140-6736(09)61964-4.


6. Capelan M., Pugliano L., De Azambuja E., et al. Pertuzumab: new hope for patients with HER2-positive breast cancer. Ann Oncol. 2013;24(2):273–82. Doi: 10.1093/annonc/ mds328.


7. Gianni L., Pienkowski T., Im, Y.H., et al. Neoadjuvant pertuzumab (P) and trastuzumab (H): antitumor and safety analysis of a randomized phase II study (‘NeoSphere’) (abstract S3–2). Presented at the 33rd annual San Antonio Breast Cancer Symposium. 2010. December, 8–12. San Antonio: Texas.


8. Gianni L., et al. Neoadjuvant pertuzumab (P) and trastuzumab (H): antitumor and safety analysis of a randomized phase II study (‘NeoSphere’) (abstract 1000). Presented at the San Antonio Breast Cancer Symposium. 2010. December, 8–12. San Antonio: Texas.


9. Gianni L., et al. 5-year analysis of neoadjuvant pertuzumab and trastuzumab in patients with locally advanced, inflammatory, or early-stage HER2-positive breast cancer (NeoSphere): a multicentre, open-label, phase 2 randomised trial. Lancet Oncol. 2016;17(6):791–800. Doi: 10.1016/S1470-2045(16)00163-7.


10. Piccart M., et al. Adjuvant Pertuzumab and Trastuzumab in Early HER2-Positive Breast Cancer in the APHINITY Trial: 6 Years’ Follow-Up. J Clinical Oncol. 2021;39(13):1448–57. Doi: 10.1200/ JCO.20.01204.


11. Ahn E.R., Vogel C.L. Dual HER2-targeted approaches in HER2-positive breast cancer. Breast Cancer Res Treat. 2012;131:371–83. Doi: 10.1007/s10549-011-1781-y.


12. Schneeweiss, A., et al. Pertuzumab plus trastuzumab in combination with standard neoadjuvant anthracycline-containing and anthracycline-free chemotherapy regimens in patients with HER2-positive early breast cancer: a randomized phase II cardiac safety study (TRYPHAENA). Ann Oncol. 2013;24(9):2278– 84. Doi: 10.1093/annonc/mdt182.


13. Perez E.A., et al. Trastuzumab plus adjuvant chemotherapy for human epidermal growth factor receptor 2–positive breast cancer: planned joint analysis of overall survival from NSABP B-31 and NCCTG N9831. J Clinical Oncol. 2014;32(33):3744. Doi: 10.1200/ JCO.2014.55.5730.


14. Pivot X., Romieu, G., Debled et al. 6 months versus 12 months of adjuvant trastuzumab for patients with HER2-positive early breast cancer (PHARE): a randomised phase 3 trial. Lancet Oncol. 2013;14(8):741–48. Doi: 10.1016/ S1470-2045(13)70225-0.


15. Hammond M.E., Hayes D.F., Wolff A.C. Clinical Notice for American Society of Clinical Oncology-College of American Pathologists guideline recommendations on ER/PgR and HER2 testing in breast cancer. J Clin Oncol. 2011;29(15):1152– 62. Doi: 10.1200/JCO.2011.35.2245.


16. Slamon D., et al. Adjuvant trastuzumab in HER2-positive breast cancer. N Engl J Med. 2011;365(14):1273–83. Doi: 10.1056/ NEJMoa0910383.


17. Salgado R., et al. Tumor-infiltrating lymphocytes and associations with pathological complete response and event-free survival in HER2-positive early-stage breast cancer treated with lapatinib and trastuzumab: a secondary analysis of the NeoALTTO trial. JAMA Oncol. 2015;1(4):448–55. Doi: 10.1001/jamaoncol.2015.0830.


18 Sikov W.M., et al. Impact of the addition of carboplatin and/or bevacizumab to neoadjuvant once-per-week paclitaxel followed by dose-dense doxorubicin and cyclophosphamide on pathologic complete response rates in stage II to III triple-negative breast cancer: CALGB 40603 (Alliance). J Clin Oncol. 2015;33(1):13. Doi: 10.1200/ JCO.2014.57.0572.


19 Loibl S., et al. Survival analysis of carboplatin added to an anthracycline/taxane-based neoadjuvant chemotherapy and HRD score as predictor of response–final results from GeparSixto. Ann Oncol. 2018;29(12):2341–47. Doi: 10.1093/ annonc/mdy460.


20 Gonzalez-Angulo A.M., et al. High risk of recurrence for patients with breast cancer who have human epidermal growth factor receptor 2– positive, node-negative tumors 1 cm or smaller. J Clin Oncol. 2009;27(34):5700. Doi: 10.1200/JCO.2009.23.2025.


21 Vaz-Luis I., et al. Outcomes by tumor subtype and treatment pattern in women with small, node-negative breast cancer: a multi-institutional study. J Clin Oncol. 2014;32(20):2142. Doi: 10.1200/ JCO.2013.53.1608.


22 Tolaney S.M., et al. Adjuvant trastuzumab emtansine versus paclitaxel in combination with trastuzumab for stage I HER2-positive breast cancer (ATEMPT): a randomized clinical trial. J Clin Oncol. 2021;39(21):2375–85. Doi: 10.1200/ JCO.20.03398.


23 Harbeck N., et al. Primary analysis of KAITLIN: A phase III study of trastuzumab emtansine (T-DM1)+ pertuzumab versus trastuzumab+pertuzumab+ taxane, after anthracyclines as adjuvant therapy for high-risk HER2-positive early breast cancer (EBC). 2020. J Clin Oncol. Doi: 10.1200/JCO.2020.38.15_ suppl.500.


24 Krop I.E., et al. Trastuzumab Emtansine Plus Pertuzumab Versus Taxane Plus Trastuzumab Plus Pertuzumab After Anthracycline for High-Risk Human Epidermal Growth Factor Receptor 2– Positive Early Breast Cancer: The Phase III KAITLIN Study. J Clin Oncol. 2022;40(5):438–48. Doi: 10.1200/JCO.21.00896.


25 Hurvitz S.A., et al. Neoadjuvant trastuzumab (H), pertuzumab (P), and chemotherapy versus trastuzumab emtansine (T-DM1) and P in human epidermal growth factor receptor 2 (HER2)-positive breast cancer (BC): Final outcome results from the phase III KRISTINE study. Lancet Oncol. 2019. Doi: 10.1016/S1470-2045(17)30716-7.


26 Von Minckwitz G., et al. Trastuzumab emtansine for residual invasive HER2-positive breast cancer. N Engl J Med. 2019;380(7):617–28. Doi: 10.1056/NEJMoa1814017.


27 Cortazar P., Zhang L., Untch M., et al. Pathological complete response and long-term clinical benefit in breast cancer: the CTNeoBC pooled analysis. Lancet. 2014;384(9938):164–72. Doi: 10.1016/S0140-6736(13)62422-8.


Об авторах / Для корреспонденции


Автор для связи: Роман Сергеевич Песоцкий, врач-онколог, отделение опухолей молочной железы, НМИЦ онкологии им. Н.Н. Петрова, Санкт-Петербург, Россия; ship-meback@gmail.com


ORCID:
Р.С. Песоцкий (R.S. Pesotsky), https://orcid.org/0000-0002-2573-2211
В.Ф. Семиглазов (V.F. Semiglazov), https://orcid.org/0000-0003-0077-9619
А.И. Целуйко (A.I. Tseluiko), https://orcid.org/0000-0001-8384-5786
М.Д. Соколова (M.D. Sokolova), https://orcid.org/0000-0002-4909-6600
В.В. Мортада (V.V. Mortada), https://orcid.org/0000-0002-1982-5710
Т.Т. Табагуа (T.T. Tabagua), https://orcid.org/0000-0003-1471-9473
П.В. Криворотько (P.V. Krivorotko), https://orcid.org/0000-0002-4898-9159


Похожие статьи


Бионика Медиа