ISSN 2073–4034
eISSN 2414–9128

Ассоциация между генетическими полиморфизмами CES1, CYP3A и гепатотоксичностью ремдесивира у пациентов с COVID-19

Темирбулатов И.И., Абдуллаев Ш.П., Денисенко Н.П., Крюков А.В., Тучкова С.Н., Мирзаев К.Б., Аверков О.В., Вечорко В.И., Сычев Д.А.

1) Российская медицинская академия непрерывного профессионального образования, Москва, Россия; 2) Городская клиническая больница № 15 им. О.М. Филатова ДЗМ, Москва, Россия
Обоснование. Гепатотоксичность является наиболее распространенным нежелательным явлением, связанным с лечением ремдесивиром. Карбоксилэстеразы (CES1 и CES2) и CYP3A участвуют в метаболизме ремдесивира. Носительство генетических полиморфизмов CES и CYP3A может влиять на фармакокинетику и безопасность препаратов, метаболизируемых этими ферментами.
Цель исследования: оценить влияние носительства полиморфизмов генов CES1, CES2, CYP3A4*22 и CYP3A5*3 на гепатотоксичность ремдесивира у госпитализированных пациентов с COVID-19.
Методы. В исследование были включены 139 госпитализированных пациентов. Мы определили носительство различных аллельных вариантов гена CES1 (rs2244613, rs2244614, rs8192950, rs8192935, rs2307240), CES2 (rs11075646), CYP3A4*22 (rs35599367) и CYP3A5*3 (rs776746) методом полимеразной цепной реакции в реальном времени. Для оценки повреждения печени отмечены уровни аспартатаминотрансферазы (АСТ) и аланинаминотрансферазы (АЛТ) до и после лечения. Проведено сравнение частоты развития гепатоксичности при применении ремдесивира между носителями различных полиморфизмов изученных генов.
Результаты. Генотип AA rs2244614, генотип GG rs8192950 и генотип GG rs8192935 CES1 были связаны с троекратным повышением уровня АСТ выше верхней границы нормы. Носительство генотипа CYP3A5*3 (rs776746) GA было связано с повышением уровня как АЛТ, так и АСТ в 2–3 раза выше верхней границы нормы.
Заключение. Носительство гомозиготных полиморфных вариантов CES1 и CYP3A5*3 можно рассматривать как потенциальный маркер гепатотоксичности во время терапии ремдесивиром пациентов с COVID-19.

Ключевые слова

аспартатаминотрансфераза
аланинаминотрансфераза
противовирусные препараты
карбоксилэстеразы
повышенные печеночные ферменты. фармакогенетика

Введение

Активный метаболит ремдесивира конкурирует с эндогенным аденозинтрифосфатом за включение в цепи РНК и блокирует фермент РНК-зависимую РНК-полимеразу SARS-CoV-2, тем самым нарушая репликацию вируса [1]. Ремдесивир – первый противовирусный препарат, зарегистрированный для лечения COVID-19 в октябре 2020 г. [2]. Результаты систематического обзора и мета-анализа индивидуальных данных пациентов из 8 рандомизированных клинических испытаний, в которых приняли участие 10 480 пациентов, госпитализированных с COVID-19, выявили снижение смертности при применении ремдесивира только в подгруппах, получавших низкопоточную оксигенотерапию и не получавших кислорода [3]. Поэтому международные руководства рекомендуют ремдесивир для госпитализированных пациентов с высоким риском, которым не требуется дополнительный кислород, и для пациентов, получающих минимальную кислородную поддержку [4]. В Российской Федерации временные методические рекомендации «Профилактика, диагностика и лечение новой коронавирусной инфекции (COVID-19). Версия 18 (26.10.2023)» включают ремдесивир как этиотропный препарат для госпитализированных пациентов с COVID-19 всех степеней тяжести [5].

Наиболее распространенными побочными эффектами при приеме ремдесивира были нарушения функции печени (34%). Они проявлялись повышением уровня трансаминаз (61%) и билирубина (3%). В других случаях сообщалось о печеночной недостаточности или гепатите. По сравнению с другими препаратами, назначаемыми во время пандемии COVID-19 (гидроксихлорохин, лопинавир/ритонавир, тоцилизумаб), ремдесивир был связан с повышенным риском нарушений функции печени [6]. Еще одно исследование оценивало частоту гепатобилиарных побочных эффектов, связанных с ремдесивиром, по сравнению со всеми другими препаратами в базе данных. Были обнаружены ассоциации применения ремдесивира с повышением уровня сывороточных трансаминаз, билирубина и развитием острой печеночной недостаточности [7].

Гепатотоксичность ремдесивира, вероятно, обусловлена прямым влиянием на митохондрии в гепатоцитах, что приводит к окислительному стрессу и повреждению клеток [8]. Также помимо вирусной РНК активный метаболит ремдесивира способен ингибировать РНК-полимеразу в митохондриях, что может приводить к повреждению клеток [8].

С точки зрения фармакокинетики ремдесивир на 80% метаболизируется карбоксилэстеразами (CES-1 и -2), катепсином А (10%) и CYP3A (10%). Отмечена некоторая роль CYP2C8 и CYP2D6. Ремдесивир также является субстратом транспортеров OATP1B1 и P-гликопротеина [9].

Данные о влиянии фармакогенетических факторов на эффективность и безопасность ремдесивира ограниченны. Однако известно, что варианты генов, кодирующих ферменты, участвующие в метаболизме ремдесивира, могут влиять на метаболизм других лекарственных субстратов. Например, аллельные варианты гена CES1 влияли на метаболизм клопидогрела [10] и дабигатрана [11]. Варианты CES2 были связаны с повышенной вероятностью побочных эффектов во время терапии капецитабином [12]. Носителям CYP3A5*3 после трансплантации рекомендуется меньшая доза такролимуса [13]. Носительство CYP3A4*22 было связано с более высокой концентрацией кватиапина у пациентов с психическими расстройствами [14].

Методы

Было проведено одноцентровое наблюдательное исследование, в котором приняли участие пациенты Городской клинической больницы № 15 им. О.М. Филатова ДЗМ. Критериями включения были подтвержденный диагноз коронавирусной инфекции (U07.1; U07.2 по МКБ) и назначение ремдесивира в качестве этиотропной терапии; критериями исключения – противопоказания к назначению ремдесивира: клиренс креатинина менее 30 мл/мин/1,73 м2, беременность, грудное вскармливание, повышение уровня аланинаминотрансферазы (АЛТ) выше 5 верхних границ нормы и тяжелая печеночная недостаточность (класс С по Чайлд–Пью).

Ремдесивир вводился в стандартной дозировке: 200 мг внутривенно в первый день, затем по 100 мг/сут. в течение 5–10 дней. Во время госпитализации от всех пациентов было получено добровольное информированное согласие на участие в исследовании. Дополнительно взято 10 мл венозной крови для последующего генотипирования [15, 16].

Фармакогенетическое тестирование проводили в НИИ молекулярной и персонализированной медицины Российской медицинской академии непрерывного профессионального образования. Цельную кровь собирали из локтевой вены в вакутейнеры с ЭДТА-К (GreinerBio-One, 2, Австрия). Геномную ДНК выделяли из цельной крови с помощью набора для экстракции S-Sorb (Синтол, Россия), согласно инструкции производителя. Контроль количества и качества выделенной ДНК осуществляли с помощью спектрофотометра NanoDrop, 2000 (Thermo Fisher Scientific, N.Y., США). Носительство изученных генетических вариантов определяли методом полимеразной цепной реакции в режиме реального времени на приборе CFX96 Touch Real Time System с ПО CFX Manager версии 3.0 (BioRad, США).

Сначала исследуемые параметры сравнивали между носителями полиморфного аллеля в гетеро- и гомозиготном состояниях с «дикими» гомозиготами, например, для CES1 rs2244614 (G>A): GG vs GA+AA. Затем сравнивали гомозиготные носители полиморфного аллеля с носителями аллеля «дикого» типа (для CES1 rs2244614 (G>A): AA vs GA+GG). Распределение вариантов каждого изучаемого полиморфизма проверялось на соответствие равновесию Харди–Вайнберга.

Статистическую обработку результатов исследования проводили с использованием программного обеспечения SPSS Statistics, 22.0. Категориальные данные описывали абсолютными и относительными частотами. Сравнение частот при анализе таблиц сопряженности 2 на 2 проводили с использованием критерия хи-квадрат Пирсона (для ожидаемых значений больше 10) и точного критерия Фишера (для ожидаемых значений меньше 10). Различия считали статистически значимыми при p<0,05. В качестве количественной меры эффекта при сравнении относительных показателей использовали показатель отношения шансов с 95% доверительным интервалом (ОШ, 95% ДИ).

Различные лабораторные показатели (АЛТ, АСТ, интерлейкин-6 – ИЛ-6, ферритин, D-димер, уровни лейкоцитов и лимфоцитов) оценивали посредством ретроспективного анализа историй болезни. Эти параметры оценивали дважды: до начала и после окончания терапии ремдесивиром. Также рассчитывали частоту повышения уровня печеночных трансаминаз в 2 и 3 раза выше нормы. Кроме того, отмечали сопутствовавшие заболевания и другие принимаемые пациентом лекарственные препараты.

Информированное согласие получено от всех лиц, включенных в данное исследование. Исследование проведено в соответствии с Хельсинкской декларацией и одобрено Этическим комитетом Российской медицинской академии непрерывного профессионального образования Минздрава РФ, Москва (протокол № 15 от 16.11.2021).

Результаты

Всего в исследование были включены 137 пациентов: 53 (38,7%) мужчины и 84 (61,3%) женщины, получавших ремдесивир и соответствовавших критериям включения. Средний возраст составил 71 (63–83) год. Другие клинические и лабораторные параметры, сопутствовавшая терапия и коморбидность пациентов приведены в табл. 1.

114-1.jpg (273 KB)

Частота встречаемости различных вариантов изучаемых генов и их соответствие равновесию Харди–Вайнберга приведены в табл. 2.

При оценке шансов кратного повышения уровня печеночных ферментов после терапии также были обнаружены статистически значимые ассоциации. При исследовании CES1 (rs2244614) шансы 3-кратного повышения уровня АСТ были в 5,427 раза выше в группе генотипа АА по сравнению с группой GA+GG (p=0,042, 95% ДИ: 1,010–29,148). Шансы 3-кратного повышения уровня АСТ были в 10,957 раза выше среди носителей гомозиготного полиморфного варианта GG CES1 (rs8192950) по сравнению с группой TG+TT (p=0,012, 95% ДИ: 1,280–93,808). При исследовании CES1 (rs8192935) (A>G) шансы повышения уровня АСТ в 3 раза были в 9,918 раза выше у носителей варианта GG по сравнению с группой AG+AA (p=0,017, 95% ДИ: 1,159–84,852).

Носительство генотипа GA CYP3A5*3 (rs776746) было связано с 2–3-кратным повышением уровней АЛТ и АСТ после терапии ремдесивиром. Шансы 2-кратного повышения уровня АЛТ были в 2,656 раза выше в группе GA по сравнению с группой GG (p=0,042, 95% ДИ: 1,011–6,980). Шансы повышения уровня АЛТ в 3 раза выше нормы были в 4 раза выше в группе GA (p=0,018, 95% ДИ: 1,182–13,540). Также среди носителей генотипа GA были увеличены шансы 2-кратного (ОШ=6,545, 95% ДИ: 2,284–18,758; p<0,001) и 3-кратного (ОШ=9,500, 95% ДИ: 1,946–46,389; p=0,009) повышения уровня АСТ (табл. 3).

115-1.jpg (142 KB)

Не было обнаружено ассоциаций CES1 (rs2244613, rs2307240), CES2 (rs11075646), CYP3A4*22 (rs35599367) с кратным повышением уровней печеночных ферментов.

Обсуждение

Ремдесивир в основном гидролизуется карбоксилэстеразой-1. Кроме того, ремдесивир является мощным ингибитором карбоксилэстеразы-2 [17, 18]. CYP3A также играет роль в метаболизме ремдесивира [9]. С начала пандемии предложено исследовать фармакогенетические маркеры для персонализации терапии COVID-19 [19, 20].

В настоящее время нет клинических данных о влиянии вариантов CES1 на эффективность и безопасность терапии ремдесивиром, но была отмечена возможность межлекарственных взаимодействий, опосредованных ингибированием CES1 [21]. Модели in vitro предсказали, что внутренний клиренс ремдесивира может быть значительно снижен у носителей полиморфизма G143E CES1 по сравнению с неносителями. Общий клиренс ремдесивира снижается до 22%, а площадь под кривой увеличивается в 4,6 раза по сравнению с неносителями [22]. Тот же вариант гена связан с повышенными концентрациями клопидогрела у пациентов с ишемической болезнью сердца [23].

В ранее опубликованных статьях мы не выявили ассоциаций между носительством различных вариантов CES1 (rs2244613), CYP3A5*3 и CYP3A4*22 и частотой побочных эффектов [15, 16]. При этом отмечено, что носители варианта GA+AA полиморфизма CYP3A5*3 имели более высокие значения уровней АСТ и АЛТ. Однако клиническая значимость этих данных оставалась спорной, т.к. медианные значения ферментов лишь немного превышали референсные значения [15, 16].

В этой работе мы дополнительно изучили ассоциации 2–3-кратного повышения печеночных ферментов с носительством как ранее изученных генетических вариантов CES1 (rs2244613), CYP3A5*3 и CYP3A4*22, так и дополнительных CES1 (rs2244614, rs8192950, rs8192935, rs2307240), CES2 (rs11075646).

Для определения лекарственного повреждения печени обычно используют 5-кратное и более повышение уровней печеночных ферментов.

В нашем исследовании только у двух пациентов отмечалось такое значимое повышение ферментов. Большинство пациентов с повышением уровня ферментов имели повышение только в 2–3 раза выше нормы. Поэтому мы оценивали ассоциацию изученных генетических вариантов с повышением ферментов в 2–3 раза, что соответствует 1–2-й степеням, согласно Общим терминологическим критериям нежелательных явлений версии 5. Эти данные согласуются с ранее опубликованными работами, где также отмечалось повышение уровней ферментов лишь в 1–2 раза выше нормы [24].

Помимо вирусной РНК активный метаболит ремдесивира может также ингибировать РНК-полимеразу в митохондриях, что может приволить к повреждению клеток человека [8]. Поэтому можно было предположить, что носительство полиморфных вариантов может быть связано с уменьшением вероятности поражения печени, поскольку оно снижает образование активного метаболита ремдесивира. Однако наши данные не подтверждают эту гипотезу. Это может быть вызвано тем, что ингибирующее действие ремдесивира на митохондриальную РНК-полимеразу было слабым и не приводило к нарушению митохондриального дыхания [25].

В нашем исследовании носительство полиморфных вариантов CES1 (rs2244614, rs8192950, rs8192935) и CYP3A5*3 (rs776746) было связано с кратным повышением уровней АСТ и АЛТ. В контролируемых исследованиях риск повышения уровней печеночных трансаминаз в группе ремдесивира был аналогичен частоте в контрольной группе. Более того, результаты нескольких исследований показали снижение частоты повышения уровня АЛТ в группе ремдесивира [26–28]. На основании этого А. FakhriRavar и М. Malakouti предполагают, что противовирусная активность ремдесивира может снижать вероятность повреждения печени, связанного с COVID-19 [29].

Заключение

Мы выявили ассоциации носительства гомозиготных полиморфных вариантов CES1 (rs2244614, rs8192950, rs8192935) и варианта GA CYP3A5*3 (rs776746) с кратным повышением печеночных ферментов у пациентов, получавших ремдесивир во время стационарного лечения COVID-19. Носительство полиморфных вариантов CES1 и CYP3A5*3 можно рассматривать как потенциальный маркер гепатотоксичности во время терапии ремдесивиром у пациентов с COVID-19.

Финансирование. Данная работа выполнена при финансовой поддержке Министерства здравоохранения Российской Федерации, тематика государственного задания «Разработка системы поддержки принятия врачебных решений для прогнозирования нежелательных лекарственных реакций у пациентов с COVID-19 на основе фармакогенетического тестирования» (ЕГИСУ НИОКТР №122021800321-2).

 

Дополнительная информация

Публикация статьи осуществляется в рамках диссертационной работы Темирбулатова Ильяса Ильдаровича: «Прогнозирование индивидуальных профилей безопасности этиотропной фармакотерапии госпитализированных пациентов с COVID-19 на основе результатов фармакогенетического тестирования».

Список литературы

1. Humeniuk R., Mathias A., Kirby B.J., et al. Pharmacokinetic, Pharmacodynamic, and Drug-Interaction Profile of Remdesivir, a SARS-CoV-2 Replication Inhibitor. Clin Pharmacokinet. 2021;60(5):569–83. doi: 10.1007/s40262-021-00984-5.

2. Rubin D., Chan-Tack K., Farley J., Sherwat A. FDA Approval of Remdesivir – A Step in the Right Direction. N Engl J Med. 2020;383(27):2598–600. doi: 10.1056/NEJMp2032369.

3. Amstutz A., Speich B., Mentrй F., et al. Effects of remdesivir in patients hospitalised with COVID-19: a systematic review and individual patient data meta-analysis of randomised controlled trials. Lancet. Respir Med. 2023;11(5):453–64. doi: 10.1016/S2213-2600(22)00528-8.

4. Mega J.L., Simon T., Collet J.-P., et al. Reduced-Function CYP2C19 Genotype and Risk of Adverse Clinical Outcomes Among Patients Treated With Clopidogrel Predominantly for PCI. JAMA. 2010;304(16):1821. doi: 10.1001/jama.2010.1543.

5. Профилактика, диагностика и лечение новой коронавирусной инфекции (COVID-19). Временные методические рекомендации. Версия 18.

6. COVID-19 Treatment Guidelines Panel. Coronavirus Disease 2019 (COVID-19) Treatment Guidelines. National Institutes of Health. Available at https://www.covid19treatmentguidelines.nih.gov. Accessed 29.02.2024.

7. Kim M.S., Jung S.Y., Lee S.W., et al. Hepatobiliary Adverse Drug Reactions Associated With Remdesivir: The WHO International Pharmacovigilance Study. Clin Gastroenterol Hepatol Clin Pract J Am Gastroenterol Assoc. 2021;19(9):1970–2.e3. doi: 10.1016/j.cgh.2021.04.039.

8. Akbari H., Taghizadeh-Hesary F. COVID-19 induced liver injury from a new perspective: Mitochondria. Mitochondrion. 2023;70:103–10. doi: 10.1016/j.mito.2023.04.001.

9. Deb S., Reeves A.A., Hopefl R., Bejusca R. ADME and Pharmacokinetic Properties of Remdesivir: Its Drug Interaction Potential. Pharmaceuticals. (Basel). 2021;14(7):655. doi: 10.3390/ph14070655.

10. Zhu H.-J., Wang X., Gawronski B.E., et al. Carboxylesterase 1 as a Determinant of Clopidogrel Metabolism and Activation. J Pharmacol Exp Ther. 2013;344(3):665–72. doi: 10.1124/jpet.112.201640.

11. Shi J., Wang X., Nguyen J.H., et al. Dabigatran etexilate activation is affected by the CES1 genetic polymorphism G143E (rs71647871) and gender. Biochem Pharmacol. 2016;119:76–84. doi: 10.1016/j.bcp.2016.09.003.

12. de With M., van Doorn L., Maasland D.C., et al. Capecitabine-induced hand-foot syndrome: A pharmacogenetic study beyond DPYD. Biomed Pharmacother. 2023;159:114232. doi: 10.1016/j.biopha.2023.114232.

13. Birdwell K.A., Decker B., Barbarino J.M., et al. Clinical Pharmacogenetics Implementation Consortium (CPIC) guidelines for CYP3A5 genotype and tacrolimus dosing. Clin Pharmacol Ther. 2015;98(1):19–24. doi: 10.1002/cpt.113.

14. Kitzmiller J.P., Sullivan D.M., Phelps M.A., et al. CYP3A4/5 combined genotype analysis for predicting statin dose requirement for optimal lipid control. Drug Metabol Drug Interact. 2013;28(1):59–63. doi: 10.1515/dmdi-2012-0031.

15. Темирбулатов И.И., Крюков А.В., Мирзаев К.Б. и др. Влияние носительства полиморфных вариантов CYP3A5*3 и CYP3A4*22 на безопасность терапии ремдесивиром у пациентов с COVID-19. Антибиотики и химиотерапия. 2022;67(7–8):45–50. doi:10.37489/0235-2990-2022-67-7-8-45-50.

16. Темирбулатов И.И., Крюков А.В., Мирзаев К.Б. и др. Оценка ассоциации полиморфизмов CES1 (rs2244613) с безопасностью применения ремдесивира у госпитализированных пациентов с COVID-19. Медицинский совет. 2022;(23):304–9.

17. Shen Y., Eades W., Yan B. Remdesivir potently inhibits carboxylesterase-2 through covalent modifications: signifying strong drug-drug interactions. Fundam Clin Pharmacol. 2021;35(2):432–34. doi: 10.1111/fcp.12643.

18. Wang D., Zou L., Jin Q., et al. Human carboxylesterases: a comprehensive review. Acta Pharm Sin B. 2018;8(5):699–712. doi: 10.1016/j.apsb.2018.05.005.

19. Biswas M., Sawajan N., Rungrotmongkol T., et al. Pharmacogenetics and Precision Medicine Approaches for the Improvement of COVID-19 Therapies. Front Pharmacol. 2022;13:326. doi: 10.3389/FPHAR.2022.835136/BIBTEX.

20. Takahashi T., Luzum J.A., Nicol M.R., Jacobson P.A. Pharmacogenomics of COVID-19 therapies. Npj Genomic Med. 2020;5(1):35. doi: 10.1038/s41525-020-00143-y.

21. Rezaee H., Pourkarim F., Pourtaghi-Anvarian S., et al. Drug-drug interactions with candidate medications used for COVID-19 treatment: An overview. Pharmacol Res Perspect. 2021;9(1). doi: 10.1002/PRP2.705.

22. Zhang Q., Melchert P.W., Markowitz J.S. In vitro evaluation of the impact of Covid-19 therapeutic agents on the hydrolysis of the antiviral prodrug remdesivir. Chem. Biol. Interact. 2022;365:110097. doi: 10.1016/j.cbi.2022.110097.

23. Lewis J.P., Horenstein R.B., Ryan K., et al. The functional G143E variant of carboxylesterase 1 is associated with increased clopidogrel active metabolite levels and greater clopidogrel response. Pharmacogenet Genomics. 2013;23(1):1–8. doi: 10.1097/FPC.0b013e32835aa8a2.

24. Hundt M.A., Deng Y., Ciarleglio M.M., et al. Abnormal Liver Tests in COVID-19: A Retrospective Observational Cohort Study of 1,827 Patients in a Major U.S. Hospital Network. Hepatology. 2020;72(4):1169–76. doi: 10.1002/hep.31487.

25. Bjork J.A., Wallace K.B. Remdesivir; molecular and functional measures of mitochondrial safety. Toxicol Appl Pharmacol. 2021;433:115783. doi: 10.1016/j.taap.2021.115783.

26. Wang Y., Zhang D., Du G., et al. Remdesivir in adults with severe COVID-19: a randomised, double-blind, placebo-controlled, multicentre trial. Lancet. 2020;395(10236):1569–78. doi: 10.1016/S0140-6736(20)31022-9.

27. Spinner C.D., Gottlieb R.L., Criner G.J., et al. Effect of Remdesivir vs Standard Care on Clinical Status at 11 Days in Patients With Moderate COVID-19: A Randomized Clinical Trial. JAMA. 2020;324(11):1048–57. doi: 10.1001/jama.2020.16349.

28. Beigel J.H., Tomashek K.M., Dodd L.E., et al. Remdesivir for the Treatment of Covid-19 – Final Report. N Engl J Med. 2020;383(19):1813–26. doi: 10.1056/NEJMoa2007764.

29. FakhriRavari A., Malakouti M. Remdesivir and the Liver: A Concise Narrative Review of Remdesivir-Associated Hepatotoxicity in Patients Hospitalized Due to COVID-19. Pharmacoepidemiol. 2024;3(1):69–81. doi: 10.3390/pharma3010005.

Об авторах / Для корреспонденции

Автор для связи: Ильяс И. Темирбулатов, кафедра клинической фармакологии и терапии им. акад. Б.Е. Вотчала, Российская медицинская академия непрерывного профессионального образования, Москва, Россия; temirbulatov.ilyas@gmail.com

ORCID:
И.И. Темирбулатов (I.I. Temirbulatov), https://orcid.org/0000-0002-1242-0833
Ш.П. Абдуллаев (Sh.P. Abdullaev), https://orcid.org/0000-0001-9001-1499
Н.П. Денисенко (N.P. Denisenko), https://orcid.org/0000-0003-3278-5941
А.В. Крюков (A.V. Kryukov), https://orcid.org/0000-0001-7903-2977
С.Н. Тучкова (S.N. Tuchkova), https://orcid.org/0009-0001-2744-2752 
К.Б. Мирзаев (K.B. Mirzaev), https://orcid.org/0000-0002-9307-4994
Д.А. Сычев (D.A. Sychev), https://orcid.org/0000-0002-4496-3680

Также по теме